image_print

┌─                                                                  ─┐

Верховный Суд

Российской Федерации

 

Государственная Дума

Федерального Собрания

Российской Федерации

Наименование органа принявшего (разработавшего) нормативный акт

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по результатам независимой антикоррупционной экспертизы

Крупского Максима Андреевича ,
(указывается наименование юридического лица или фамилия, имя, отчество (при наличии) физического лица)

аккредитованного распоряжением Министерства юстиции Российской Федерации

от 27.01.16 105-р в качестве

независимого эксперта, уполномоченного на проведение независимой

антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов

и проектов нормативных правовых актов

 

В соответствии с частью 1 статьи 5 Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» и пунктом 4 Правил проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов», проведена антикоррупционная экспертиза

 

Проекта федерального закона № 383208-7 «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» [1]
(указываются реквизиты нормативного правового акта или проекта нормативного правового акта)
(далее — «Проект» )
              (сокращение)

 

Анализируемый Проект задуман в качестве документа, призванного усовершенствовать действующее гражданско-процессуальное, арбитражно-процессуальное и административное законодательство, и оптимизировать существующие процессуальные процедуры путем «выработки конструктивных подходов к развитию упрощенной формы судопроизводства, сокращению круга гражданских дел, по которым составляются мотивированные судебные решения, расширению в судах институтов профессионального представительства и досудебного (внесудебного) урегулирования споров, совершенствованию порядка извещения лиц, участвующих в деле», что прямо следует из пояснительной записки к предлагаемому законопроекту.

Признавая очевидную необходимость модернизации действующего российского процессуального законодательства и в целом положительный характер предложенного законопроекта, важно отметить, что отдельные положения, описанные в Проекте, носят коррупциогенный характер.

 

            1) Пункт 21 Статьи 1 Проекта предлагает изложить статью 49 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[2] в следующей редакции:

 

«1. Представителями в суде могут выступать адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование, за исключением лиц, указанных в статье 51 настоящего Кодекса.

  1. Представителями в суде могут быть дееспособные лица, полномочия которых на ведение дела надлежащим образом оформлены и подтверждены.»

 

В отношении нормы, описанной в части 1 предложенной редакции статьи 49 ГПК РФ, необходимо отметить, что по своей сути она содержит три признака лиц, которые могут выступать в суде в качестве представителей: «адвокаты», «иные оказывающие юридическую помощь лица», «имеющие высшее юридическое образование».

Действительно, словосочетание «иные оказывающие юридическую помощь лица» воспринимается в качестве самостоятельного признака, которому должно удовлетворять лицо, претендующее на процессуальный статус представителя в суде, поскольку по своей формулировке данное словосочетание указывает на род деятельности такого претендента — лицо, оказывающее юридическую помощь (на профессиональной основе). В пользу именно этого толкования указанного словосочетания свидетельствует используемый в нем деепричастный оборот «оказывающие юридическую помощь» — то есть лицо, по смыслу анализируемой нормы, еще только претендующее на процессуальный статус представителя (вопрос о наделении лица которым разрешается судом), уже должно оказывать юридическую помощь.

Иное толкование указанного словосочетания, таким образом, свидетельствовало бы о внутренней противоречивости нормы в этой части.

Вместе с тем необходимо отметить, что понятие «лица, оказывающие юридическую помощь» в предложенном Проекте лишено четкого правового определения, что, в свою очередь, приведет на практике к его произвольному толкованию правоприменителем и может повлечь за собой создание необоснованных препятствий для граждан при попытках выступать в суде в качестве представителей сторон.

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо отметить, что анализируемая норма содержит следующие коррупциогенные факторы:

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов (утв. постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2010 г. N 96)[3] (далее — «Методика»)

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается изложить статью 49 ГПК РФ в следующей редакции:

 

««1. Представителями в суде могут выступать адвокаты и иные лица, имеющие высшее юридическое образование, за исключением лиц, указанных в статье 51 настоящего Кодекса.

  1. Представителями в суде могут быть дееспособные лица, полномочия которых на ведение дела надлежащим образом оформлены и подтверждены».

 

 

2) Подпункт «в» пункта 24 Статьи 1 Проекта предлагает дополнить часть третью статьи 53 ГПК РФ абзацем вторым следующего содержания:

 

«Полномочия руководителей организаций, действующих от имени организаций в пределах полномочий, предусмотренных федеральным законом, иным нормативным правовым актом или учредительными документами, подтверждаются представляемыми ими суду документами, удостоверяющими их служебное положение, а также учредительными и иными документами».

 

Необходимо обратить внимание, что предложенная норма содержит открытый перечень документов, которыми должны быть подтверждены полномочия руководителей организаций. При этом буквальное содержание предложенной нормы свидетельствует о необходимости обязательного представления «иных документов» наряду с документами, удостоверяющими служебное положение и учредительными документами, что выражается в союзе «и».

Представляется, что для целей статьи 53 ГПК РФ использование учредительных документов организаций, а также документов, удостоверяющих служебное положение руководителей организаций, является вполне достаточным, поскольку именно такие документы могут в полной мере подтвердить полномочия руководителей организаций.

Кроме того необходимо заметить, что понятие «иные документы» в анализируемом Проекте не раскрыто, что на практике приведет к его произвольному толкованию правоприменителем и может повлечь за собой создание необоснованных препятствий для граждан при попытках выступать в суде в качестве представителей организаций.

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо отметить, что анализируемая норма содержит следующие коррупциогенные факторы:

 

            — юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики)

 

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается изложить подпункт «в» пункта 24 Статьи 1 Проекта в следующей редакции: «в) часть третью дополнить абзацем вторым следующего содержания: «Полномочия руководителей организаций, действующих от имени организаций в пределах полномочий, предусмотренных федеральным законом, иным нормативным правовым актом или учредительными документами, подтверждаются представляемыми ими суду документами, удостоверяющими их служебное положение, а также учредительными документами организации».

 

3) Пункт 26 Статьи 1 Проекта предлагает дополнить ГПК РФ статьей 541 следующего содержания:

 

«541 Участие в деле поверенного

  1. При ведении гражданского дела представителем к участию в деле может быть допущен поверенный лица, участвующего в деле.
  2. Поверенный вправе давать объяснения суду в устной или письменной форме, получать адресованные лицу, участвующему в деле, судебные извещения и вызовы, копии судебных актов и не обладает иными полномочиями, предусмотренными статьей 54 настоящего Кодекса. Поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле.
  3. Поверенными могут быть лица, обладающие полной дееспособностью, не состоящие под опекой или попечительством. Полномочия поверенного подтверждаются доверенностью.

Поверенными не могут выступать лица, указанные в статье 51 настоящего Кодекса.»

 

В отношении предложенной нормы необходимо отметить, что в настоящее время понятие «поверенный» отсутствует в ГПК РФ. Вместе с тем статья 971 Гражданского кодекса Российской Федерации[4] содержит четкое правовое определение данного термина и понимает под поверенным лицо, являющееся одной из сторон по договору поручения, которая обязуется совершить от имени и за счет другой стороны — доверителя — определенные юридические действия. При этом права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя.

Необходимо отметить, что анализируемый Проект не дает разъяснений о соотношении указанных понятий в ГПК РФ и ГК РФ, по сути создавая правовую коллизию между предлагаемой разработчиком статьей  541 ГПК РФ и действующей статьей 971 ГК РФ, при которой лица, обладающие разным процессуальным положением и различным набором полномочий, будут именоваться одним и тем же термином — «поверенный».

Анализируя перечень полномочий поверенного, предусмотренный предложенной разработчиком статьей  541 , необходимо обратить внимание, что он носит явно усеченный характер по сравнению с полномочиями представителя, предусмотренными статьей 54 ГПК РФ. При этом указанные полномочия поверенного по своей сути дублируют аналогичные полномочия представителя. Одновременно с этим разработчик Проекта не приводит никаких весомых аргументов в пользу необходимости введения в гражданский процесс поверенного в качестве самостоятельной процессуальной фигуры. С учетом того, что в силу требований предложенной статьи 541 поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле, представляется, что его статус носит исключительно номинальный характер. Действительно, все предоставленные поверенному полномочия могут быть осуществлены представителем лица, участвующего в деле.

 

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, необходим придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить из текста Проекта пункт 26 статьи 1.

 

4) Пункт 27 Статьи 1 Проекта предлагает дополнить статью 56 ГПК РФ частью третьей следующего содержания:

 

«3. Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено настоящим Кодексом.»

 

Представляется, что предложенная норма в части, касающейся установления императивного требования о представлении участвующими в деле лицами доказательств в пределах срока, установленного судом, носит необоснованный характер, а равно может повлечь за собой на практике создание необоснованных препятствий для представления указанными лицами необходимых доказательств за пределами указанного срока.

Необходимо обратить внимание, что разработчик не предусмотрел в анализируемой норме конкретных оснований и обстоятельств, руководствуясь которыми суд должен принимать решение об установлении конкретного срока для представления участвующими в деле лицами доказательств, что на практике повлечет за собой произвольное установление судом такого срока, причем, скорее всего, не достаточного для представления доказательств, так как суд, как правило, заинтересован рассматривать находящиеся в его производстве дела в максимально короткие сроки.

Более того, разработчиком не учтены те случаи, при которых суд в принципе лишен возможности заранее спрогнозировать точный срок получения участниками процесса тех или иных доказательств. К таким случаям можно, например, отнести истребование доказательств, находящихся в другом регионе страны или на территории иностранного государства, непредвиденные обстоятельства транспортировки почтовых отправлений с запросами о предоставлении тех или иных документов и т. п.

Кроме этого предложенная разработчиком норма фактически в определенной степени ограничивает право участников процесса на самостоятельное выстраивание тактики и стратегии в рамках конкретного гражданского дела, прежде всего, не давая возможность участникам самим определить очередность и подходящее время представления в суд конкретных доказательств.

Наконец, разработчиком не дано никаких разъяснений относительно последствий нераскрытия участниками процесса доказательств в срок, установленный судом. Само по себе отсутствие своего рода «санкции» за невыполнение указанных требований суда по сути делает предложенную норму нерабочей, поскольку суд де-юре будет лишен возможности применения по отношению к нарушителям мер принудительного воздействия.

Отдельно необходимо обратить внимание, что Проект не содержит четкого правового определения понятия «раскрытие доказательств», что на практике позволит судам трактовать его произвольно, в одних случаях понимая под «раскрытием» простое перечисление участниками процесса перечня имеющихся у них доказательств, а в другом — полноценное их представление в суд.

 

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики)

 

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить из текста Проекта пункт 27 Статьи 1.

 

5) Пункт 33 Статьи 1 Проекта гласит:

 

«Часть вторую статьи 92 изложить в следующей редакции: «2. При увеличении размера исковых требований рассмотрение дела продолжается после предоставления истцом доказательств уплаты государственной пошлины или разрешения судом вопроса об отсрочке, о рассрочке уплаты государственной пошлины или об освобождении от уплаты государственной пошлины, уменьшении ее размера в соответствии со статьей 90 настоящего Кодекса.».

 

Необходимо отметить, что предложенная процедура оставляет невыясненным вопрос о том, каким образом надлежит поступать судье в том случае, если истец не уплатил госпошлину после увеличения размера исковых требований — по буквальному смыслу указанной нормы продолжение рассмотрения дела в таком случае фактически невозможно, а само судопроизводство оказывается заблокировано и поставлено в зависимость от уплаты истцом госпошлины в указанном случае.

Данное обстоятельство позволяет говорить о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается изложить пункт 33 статьи 1 Проекта в следующей редакции: «Часть вторую статьи 92 изложить в следующей редакции: «2. При увеличении размера исковых требований требования принимаются судом к рассмотрению после предоставления истцом доказательств уплаты государственной пошлины или разрешения судом вопроса об отсрочке, о рассрочке уплаты государственной пошлины или об освобождении от уплаты государственной пошлины, уменьшении ее размера в соответствии со статьей 90 настоящего Кодекса.».

 

6) Подпункт б) пункта 35 Статьи 1 Проекта гласит:

 

«4. Судебные издержки, понесенные третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, участвовавшими в деле на стороне, в пользу которой принят судебный акт по делу, могут быть возмещены им, если их фактическое поведение как участников судебного процесса способствовало принятию данного судебного акта. 5. Если третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, реализовало право на обжалование судебного акта и его жалоба была оставлена без удовлетворения, то судебные издержки, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением данной жалобы, могут быть взысканы с этого третьего лица.»

 

Необходимо отметить, что в предложенной норме понятие «фактическое поведение» не раскрыто, четкое правовое содержание данного термина отсутствует. Более того, указанная норма не предусматривает правил установления наличия «фактического поведения» в действия третьего лица. На практике данная формулировка приведет к произвольному толкованию указанного термина и, как следствие, необоснованным выводам суда о наличии либо отсутствии признаков «фактического поведения» в действиях третьего лица.

Аналогичным образом не раскрыто понятие третьего лица, «участвующего в деле на стороне, в пользу которой принят судебный акт». Негативные последствия отсутствия четкого содержания у данного понятия аналогичны описанным выше — на практике оно приведет к произвольному толкованию указанного термина правоприменителем.

 

Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики).

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить часть 4 из заявленного разработчиком текста статьи 98 ГПК РФ.

 

7) Подпункт б) пункта 39 Статьи 1 Проекта предлагает дополнить статью 113 частью восьмой следующего содержания:

 

«8. Лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления, заявления к производству суда, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники гражданского процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и средств связи. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по получению информации о движении дела, если суд располагает информацией о том, что указанные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда лицами, участвующими в деле, меры по получению информации не могли быть приняты в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств.»

 

Необходимо отметить, что указанная норма во многом аналогична норме, описанной в ч. 2.1. ст. 113 ГПК РФ. При этом следует обратить внимание, что положения ч. 2.1. указанной статьи распространяются на узкий круг участников процесса — органы государственной власти, органы местного самоуправления, иные органы и организации.

Представляется, что, создавая описанную в ч. 2.1. указанной статьи норму, законодатель исходил из реальных имеющихся у перечисленных лиц технических возможностей по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи. Это, в частности, находит свое выражение в последнем абзаце указанной части, согласно которому, при отсутствии технической возможности у органов местного самоуправления, иных органов и организаций они вправе заявить ходатайство о направлении им судебных извещений и вызовов без использования информационно-коммуникационной сети «Интернет».

В свою очередь, многие физические лица в нашей стране, в особенности живущие в отдаленных регионах, небольших поселках и деревнях, не имеют реальных технических возможностей для выхода в «Интернет», а иногда и телефонной связи. Представляется, что разработчик должен был учесть данные обстоятельства и, по крайней мере, предоставить физическим лицам возможность воспользоваться альтернативным способом получения судебных извещений, какой предоставлен органам местного самоуправления, иным органам и организациям — заявить ходатайство о направлении им судебных извещений и вызовов без использования информационно-коммуникационной сети «Интернет».

Отдельно стоит отметить, что предложенная норма вызывает много вопросов о реальной процедуре самостоятельного получения лицами информации о движении дела — они должны будут либо каждый день заходить на официальные сайты судов в надежде получить информацию о движении дела, либо пытаться выяснить эту информацию по телефону, что весьма часто оказывается невозможным из-за большого потока звонков в суды, либо путем личного посещения судов, что, с одной стороны, вызовет большое количество очередей в канцелярии, а, с другой стороны, будет требовать от них периодического отсутствия на работе в рабочие часы.

В настоящее время, сравнивая предложенную разработчиком ч. 8 ст. 113 ГПК РФ с действующей ч. 2.1. ст. 113 ГПК РФ, необходимо прийти к выводу о неравном процессуальном положении лиц, указанных в перечисленных нормах, и предоставлении меньшего объема процессуальных прав физическим лицам. Данное процессуальное неравенство никак разработчиком не обосновано.

Следует также обратить внимание, что, как ч. 2.1. ст. 113 ГПК РФ, так и предложенная разработчиком ч. 8 ст. 113 ГПК РФ, входят в противоречие с ч. 1 ст. 113 ГПК РФ, согласно которой, лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату. Действительно, самостоятельный поиск информации о дате и времени судебного заседания, движении дела не отвечает перечисленным критериям обеспечения фиксирования судебного извещения или вызова и его вручения адресату. Таким образом, на наш взгляд, в данном случае усматривается нормативная коллизия.

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

  • наличие завышенных требований к лицу, предъявляемых для реализации принадлежащего ему права, — установление неопределенных, трудновыполнимых и обременительных требований к гражданам и организациям подпункт «А» пункта 4 Методики); 

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить из Проекта подпункт б) пункта 39 Статьи 1.

В том случае, если разработчик сочтет исключение данной нормы невозможным, предлагается изложить ее в следующей редакции:

 

«8. Лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления, заявления к производству суда, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники гражданского процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и средств связи. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по получению информации о движении дела, если суд располагает информацией о том, что указанные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда лицами, участвующими в деле, меры по получению информации не могли быть приняты в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств. При отсутствии технической возможности у лиц, участвующих в деле, они вправе заявить ходатайство о направлении им судебных извещений и вызовов без использования информационно-коммуникационной сети «Интернет».

 

8) Пункт 40 Статьи 1 Проекта гласит:

 

«абзацы десятый и одиннадцатый статьи 122 изложить в следующей редакции: «заявлено требование о взыскании задолженности по оплате жилого и нежилого помещения, коммунальных услуг, а также услуг связи; 14 заявлено требование о взыскании задолженности по обязательным платежам и взносам с членов товарищества собственников недвижимости и потребительских кооперативов.»

 

Необходимо обратить внимание, что в предложенной разработчиком норме понятие «задолженность по оплате жилого и нежилого помещения» не раскрыто. Действительно, непонятно, о какой именно оплате жилого помещения идет речь — арендной плате, оплате пользования, оплате по договору купли-продажи и т. д. Представляется, что данная неопределенность на практике приведет к произвольному толкованию указанного понятия правоприменителем.

 

На основании вышеизложенного необходимо прийти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики).

 

В целях устранения выявленного коррупциогенного фактора предлагается внести изменения в пункт 40 статьи 1 Проекта, а именно, уточнить понятие «задолженность по оплате жилого и нежилого помещения».

 

9) Пункт 66 Статьи 1 Проекта предлагает изложить статью 199 ГПК РФ в следующей редакции: «Статья 199. Составление решения суда «1. Решение суда принимается немедленно после разбирательства дела. Резолютивную часть решения суд должен объявить в том же судебном заседании, в котором закончилось разбирательство дела. Объявленная резолютивная часть решения суда должна быть подписана всеми судьями и приобщена к делу. При выполнении резолютивной части решения в форме электронного документа дополнительно выполняется экземпляр данной резолютивной части решения на бумажном носителе, который также приобщается к делу. 2. Составление мотивированного решения обязательно по делам, рассмотренным в порядке заочного производства, и при рассмотрении дел: 1) по спорам о детях; 2) о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью; 3) о правах граждан на жилое помещение; 4) о восстановлении на работе (службе); 5) о защите пенсионных прав; 6) о защите прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц; 7) по корпоративным спорам; 8) связанных с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации; 9) с участием иностранных лиц, в том числе иностранного государства. 3. Суд обязан составить мотивированное решение по рассмотренному им делу в случае поступления от лиц, участвующих в деле, их представителей заявления о составлении мотивированного решения суда, которое может быть подано: 1) в течение трех дней со дня объявления резолютивной части решения суда, если лица, участвующие в деле, их представители присутствовали в судебном заседании; 2) в течение десяти дней со дня объявления резолютивной части решения суда, если лица, участвующие в деле, их представители не присутствовали в судебном заседании. 4- Суд составляет мотивированное решение в течение десяти дней со дня объявления резолютивной части решения по делам, указанным в части второй настоящей статьи, а также если мотивированное решение изготавливается судом по собственной инициативе. 5. Решение суда по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, составляется с учетом особенностей, предусмотренных статьей 232 настоящего Кодекса.»

 

Исходя из содержания предложенной нормы, необходимо заключить, что разработчик предлагает освободить судей первой инстанции от обязанности по изготовлению мотивированных решений по тем категориям дел, которые не перечислены в предложенной редакции части 2 статьи 199 ГПК РФ, а также в случае, если стороны не заявили требования об изготовлении мотивированного решения.

Представляется, что данная инициатива не согласуется с требованиями части 1 статьи 195 ГПК РФ, согласно которой решение суда должно быть законным и обоснованным, поскольку обоснованным, в соответствии с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», решение суда является, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 5961, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

По сути, освобождая в указанных выше случаях суд от необходимости изготовления мотивированного решения, разработчик создает формальные условия для вынесения судом решения в нарушение перечисленных выше правил, а именно, не основываясь на исследованных судом доказательствах, подтверждающих имеющие значение для дела факты. Заведомо допуская отсутствие необходимости составления мотивированного решения, что равносильно отсутствию необходимости объяснения, аргументации своего решения, судья с большой вероятностью может поддаться соблазну вынесения судебного решения, не вдаваясь в детали дела и лишь поверхностно оценив представленные сторонами доказательства. В свою очередь действующий порядок составления решения суда в любом случае требует от суда изложения доводов и аргументов, лежащих в основе принимаемого решения.

 

На основании вышеизложенного необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленного коррупциогенного фактора предлагается исключить из текста Проекта пункт 66 статьи 1.

 

10) Пункт 72 Статьи 1 Проекта предлагает изложить статью 214 ГПК РФ в следующей редакции: «Статья 214. Выдача и направление копий решения суда 25 1. Копии решения суда вручаются под расписку лицам, участвующим в деле, их представителям или направляются им не позднее пяти дней после дня принятия и (или) составления решения суда. 2. Решение суда, выполненное в форме электронного документа, с согласия лиц, участвующих в деле, их представителей направляется им посредством его размещения на официальном сайте суда в информационно­ телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее пяти дней после дня его принятия и (или) составления. В случае, если решение выполнено только на бумажном носителе, суд направляет копии решения лицам, участвующим в деле, их представителям не позднее пяти дней после дня принятия и (или) составления решения суда заказным письмом с уведомлением о вручении или по ходатайству указанных лиц вручает им под расписку. 3. В случаях, предусмотренных федеральным законом, копии решения суда после вступления его в законную силу направляются иным лицам на бумажном носителе либо в форме электронного документа.»;

 

 

Необходимо отметить, что предложенная разработчиком норма, в части, касающейся направления копии судебного решения, выполненного в форме электронного документа, представляется неясной по своему содержанию. Так, в указанной норме понятие «размещение на официальном сайте суда в информационно­ телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа» не раскрыто. Действительно, в Проекте отсутствует описание порядка получения доступа к такому документу, а равно каких-либо ссылок на внешний нормативный акт, которым бы регулировался порядок получения доступа к документам, размещенным в режиме ограниченного доступа.

 

Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики).

 

  • наличие завышенных требований к лицу, предъявляемых для реализации принадлежащего ему права, — установление неопределенных, трудновыполнимых и обременительных требований к гражданам и организациям подпункт «А» пункта 4 Методики).

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается внести изменения в пункт 72 статьи 1 Проекта путем уточнения понятия «размещение на официальном сайте суда в информационно­ телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа» или путем указания в норме ссылки на нормативный акт, которым регулируется порядок получения доступа к документам, размещенным на сайте суда в режиме ограниченного доступа.

 

 

11) Подпункт б) пункта 99 Статьи 1 Проекта предлагает часть третью статьи 329 ГПК РФ изложить в следующей редакции:

 

«3. Суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное определение, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционных жалобе, представлении отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства.»

 

Предложенная норма кардинально меняет действующий порядок составления апелляционных определений — действующая редакция ч. 3 ст. 329 обязывает суд указать мотивы, по которым доводы апелляционных жалоб, представления отклоняются. Представляется, что разработчик, предлагая новую редакцию указанной нормы, руководствовался исключительно соображениями снижения технической нагрузки на суды апелляционных инстанций и экономией времени, которое тратится на изготовление мотивированных судебных решений. Иными соображениями объяснить указанную новеллу невозможно.

Вместе с тем необходимо отметить, что указание мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является необходимой процессуальной гарантией обоснованности судебного решения. Данное утверждение основано, в частности, на пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении»[5].

Кроме того, представляется, что отсутствие мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является препятствием к полноценной реализации участниками процесса своего права на кассационное обжалование апелляционных определений. Действительно, в отсутствие мотивов у участника процесса, не согласного с вынесенным апелляционным определением, отсутствует возможность оценить доводы суда, на основе которых он вынес конкретное решение, в связи с чем кассационное обжалование превратится лишь в изложение доводов, описанных в апелляционной жалобе.

Представляется, что, несмотря на то, что предложенная норма лишь допускает возможность отказа от изготовления мотивированного определения, на практике суды будут стремиться в подавляющем большинстве случаев использовать данное право, стремясь освободить себя от избыточной нагрузки по изготовлению полноценных мотивированных определений, что неизбежно негативным образом скажется на качестве последних.

Особо следует подчеркнуть, что в отличие от предложений разработчика, содержащихся в пункте 66 Статьи 1 Проекта, в апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вообще не имеют права подать заявление о составлении мотивированного апелляционного определения.

Дополнительно необходимо отметить, что указанная инициатива противоречит позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Определения от 17.12.2008 № 1091-О-О, согласно которому: «Требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций также предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, в том числе об отказе в отмене или изменении обжалуемого судебного акта, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы»[6].

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить подпункт б) пункта 99 статьи 1 Проекта. В случае невозможности, изложить подпункт б) пункта 99 Проекта Статьи 1 в следующей редакции:

 

«3. Суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное определение, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционных жалобе, представлении отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства.

Лица, участвующие в деле, имеют право подать заявление о составлении мотивированного апелляционного определения в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 199 настоящего Кодекса.

Резолютивная часть апелляционного определения суда должна содержать указание на срок и порядок подачи заявления о составлении мотивированного решения».

 

12) Пункт 103 Статьи 1 Проекта предлагает изложить статью 383 ГПК РФ в следующей редакции:

 

«Статья 383. Определение судьи об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции

 

Определение судьи об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции выносится в форме резолютивного определения, в котором должны быть указаны: 1) номер дела, присвоенный судом первой инстанции, дата и место вынесения определения; 2) фамилия и инициалы судьи, вынесшего определение; 3) наименование лица, подавшего кассационные жалобу, представление; 4) указание на судебные постановления, которые обжалуются; 5) выводы об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Судья вправе по собственной инициативе изложить в определении мотивы, по которым отказано в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.»

 

Предложенная норма кардинально меняет действующий порядок составления указанных определений — действующая редакция ст. 383 обязывает суд указать мотивы, по которым отказано в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции. Представляется, что разработчик, предлагая новую редакцию указанной нормы, руководствовался исключительно соображениями снижения технической нагрузки на суды и экономией времени, которое тратится на изготовление мотивированных судебных решений. Иными соображениями объяснить указанную новеллу невозможно.

Вместе с тем необходимо отметить, что указание мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является необходимой процессуальной гарантией обоснованности судебного решения. Данное утверждение основано, в частности, на пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении».

Кроме того, представляется, что отсутствие мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является препятствием к полноценной реализации участниками процесса своего права на дальнейшее кассационное обжалование. Действительно, в отсутствие мотивов у участника процесса, не согласного с вынесенным определением, отсутствует возможность оценить доводы суда, на основе которых он вынес конкретное решение, в связи с чем дальнейшее кассационное обжалование превратится лишь в изложение доводов, описанных в поданных ранее жалобах.

Необходимо обратить внимание, что предложенная разработчиком норма ставит наличие в указанном определении мотивов, по которым отказано в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, в исключительную зависимость от произвольного усмотрения конкретного суда.

Действительно, анализируемая норма не содержит каких-либо оснований, при наличии которых суд может воспользоваться своим правом на отказ от изложения мотивов принятого решения.

Представляется, что, несмотря на то, что предложенная норма лишь допускает возможность отказа от изготовления мотивированного определения, на практике суды будут стремиться в подавляющем большинстве случаев использовать данное право, стремясь освободить себя от избыточной нагрузки по изготовлению полноценных мотивированных определений, что неизбежно негативным образом скажется на качестве последних.

Особо следует подчеркнуть, что в отличие от предложений разработчика, содержащихся в пункте 66 Проекта, в кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вообще не имеют права подать заявление о составлении мотивированного определения.

Дополнительно необходимо отметить, что указанная инициатива противоречит позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Определения от 17.12.2008 № 1091-О-О, согласно которому: «Требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций также предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, в том числе об отказе в отмене или изменении обжалуемого судебного акта, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы».

 

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики);

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить пункт 103 статьи 1 Проекта. В случае невозможности — указать в предлагаемой разработчиком норме конкретные основания, при наличии которых суд кассационной инстанции будет иметь право на отказ от составления мотивированного определения об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Кроме этого предлагается прямо предусмотреть право участников процесса подавать заявления об изготовлении мотивированного определения в порядке, аналогичном тому, который описан в предложенной разработчиком ч. 3 ст. 199 ГПК РФ.

 

13) Пункт 3 статьи 2 Проекта предлагает изложить часть 4 статьи 15 АПК РФ в следующей редакции: «4. Принимаемые арбитражным судом судебные приказы, решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, содержать мотивы их принятия.»

 

Данная инициатива разработчика предусматривает возможность для арбитражных судов не составлять мотивированные решения за исключением решений по тем категориям дел, которые прямо предусмотрены соответствующими статьями АПК РФ.

Представляется, что данная инициатива не согласуется с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», согласно которому обоснованным решение суда является, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

По сути, освобождая в указанных выше случаях суд от необходимости изготовления мотивированного решения, разработчик создает формальные условия для вынесения судом решения в нарушение перечисленных выше правил, а именно, не основываясь на исследованных судом доказательствах, подтверждающих имеющие значение для дела факты. Заведомо допуская отсутствие необходимости составления мотивированного решения, что равносильно отсутствию необходимости объяснения, аргументации своего решения, судья с большой вероятностью может поддаться соблазну вынесения судебного решения, не вдаваясь в детали дела и лишь поверхностно оценив представленные сторонами доказательства. В свою очередь действующий порядок составления решения суда в любом случае требует от суда изложения доводов и аргументов, лежащих в основе принимаемого решения.

 

На основании вышеизложенного необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленного коррупциогенного фактора предлагается исключить из текста Проекта пункт 3 статьи 2.

 

 

14) Пункт 19 Статьи 2 Проекта предлагает изложить часть 3 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации[7] в следующей редакции:

 

«3. Представителями граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать в арбитражном суде адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование.»

 

В отношении нормы необходимо отметить, что по своей сути она содержит три признака лиц, которые могут выступать в суде в качестве представителей: «адвокаты», «иные оказывающие юридическую помощь лица», «имеющие высшее юридическое образование».

Действительно, словосочетание «иные оказывающие юридическую помощь лица» воспринимается в качестве самостоятельного признака, которому должно удовлетворять лицо, претендующее на процессуальный статус представителя в суде, поскольку по своей формулировке данное словосочетание указывает на род деятельности такого претендента — лицо, оказывающее юридическую помощь (на профессиональной основе). В пользу именно этого толкования указанного словосочетания свидетельствует используемый в нем деепричастный оборот «оказывающие юридическую помощь» — то есть лицо, по смыслу анализируемой нормы, еще только претендующее на процессуальный статус представителя (вопрос о наделении лица которым разрешается судом), уже должно оказывать юридическую помощь.

Иное толкование указанного словосочетания, таким образом, свидетельствовало бы о внутренней противоречивости нормы в этой части.

Вместе с тем необходимо отметить, что понятие «лица, оказывающие юридическую помощь» в предложенном Проекте лишено четкого правового определения, что, в свою очередь, приведет на практике к его произвольному толкованию правоприменителем и может повлечь за собой создание необоснованных препятствий для граждан при попытках выступать в суде в качестве представителей сторон.

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо отметить, что анализируемая норма содержит следующие коррупциогенные факторы:

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики)

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается изложить часть 3 статьи 59 АПК РФ в следующей редакции:

 

«3. Представителями граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать в арбитражном суде адвокаты и иные лица, имеющие высшее юридическое образование.».

 

15) Пункт 21 Статьи 2 Проекта предлагает дополнить АПК РФ статьей 631 следующего содержания:

 

«631 Участие в деле поверенного

  1. При ведении дела в арбитражном суде представителем к участию в деле может быть допущен поверенный лица, участвующего в деле.
  2. Поверенный вправе давать объяснения суду в устной или письменной форме, получать адресованные лицу, участвующему в деле, судебные извещения и вызовы, копии судебных актов и не обладает иными полномочиями, предусмотренными статьей 62 настоящего Кодекса. Поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле.
  3. Поверенными могут быть лица, обладающие полной дееспособностью, не состоящие под опекой или попечительством. Полномочия поверенного подтверждаются доверенностью. Поверенными не могут выступать лица, указанные в статье 60 настоящего Кодекса.»

 

В отношении предложенной нормы необходимо отметить, что в настоящее время понятие «поверенный» отсутствует в АПК РФ. Вместе с тем статья 971 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит четкое правовое определение данного термина и понимает под поверенным лицо, являющееся одной из сторон по договору поручения, которая обязуется совершить от имени и за счет другой стороны — доверителя — определенные юридические действия. При этом права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя.

Необходимо отметить, что анализируемый Проект не дает разъяснений о соотношении указанных понятий в АПК РФ и ГК РФ, по сути создавая правовую коллизию между предлагаемой разработчиком статьей  631 АПК РФ и действующей статьей 971 ГК РФ, при которой лица, обладающие разным процессуальным положением и различным набором полномочий, будут именоваться одним и тем же термином — «поверенный».

Анализируя перечень полномочий поверенного, предусмотренный предложенной разработчиком статьей  631 , необходимо обратить внимание, что он носит явно усеченный характер по сравнению с полномочиями представителя в арбитражном процессе. При этом указанные полномочия поверенного по своей сути дублируют аналогичные полномочия представителя. Одновременно с этим разработчик Проекта не приводит никаких весомых аргументов в пользу необходимости введения в арбитражный процесс поверенного в качестве самостоятельной процессуальной фигуры. С учетом того, что в силу требований предложенной статьи 631 поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле, представляется, что его статус носит исключительно номинальный характер. Действительно, все предоставленные поверенному полномочия могут быть осуществлены представителем лица, участвующего в деле.

 

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, необходим придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить из текста Проекта пункт 21 статьи 2.

 

16) Пункт 38 статьи 2 Проекта предлагает статью 176 АПК РФ изложить в следующей редакции: «Статья 176. Составление и объявление решения суда 1. Решение арбитражного суда объявляется председательствующим в том судебном заседании, в котором закончено рассмотрение дела по существу, после принятия решения арбитражного суда. Датой принятия решения считается дата его объявления.

Решение суда размещается на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» не позднее следующего дня после дня его принятия. 2. В судебном заседании, в котором закончено рассмотрение дела по существу, может быть объявлена только резолютивная часть принятого решения. При объявлении резолютивной части решения в случаях, если мотивированное решение подлежит составлению в силу закона, арбитражный суд объявляет, когда будет изготовлено мотивированное решение, и разъясняет порядок доведения его до сведения лиц, участвующих в деле. 3. Объявленная резолютивная часть решения должна быть подписана всеми судьями, участвовавшими в рассмотрении дела и принятии решения, и приобщена к делу. 4. Председательствующий в судебном заседании после объявления решения разъясняет порядок его обжалования, а в случае объявления резолютивной части решения — также и возможность подачи заявления о составлении мотивированного решения суда. 5. Заявление лиц, участвующих в деле, их представителей о составлении мотивированного решения суда может быть подано в письменной форме в течение пяти дней со дня объявления резолютивной части решения.

  1. Составление мотивированного решения обязательно при рассмотрении дел: 1) относящихся к подсудности Суда по интеллектуальным правам; 2) возникающих из административных и иных публичных правоотношений, за исключением дел указанных категорий, рассматриваемых в порядке упрощенного производства; 3) связанных с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации; 4) о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок; 5) о несостоятельности (банкротстве); 6) по корпоративным спорам; 7) о защите прав и законных интересов группы лиц; 8) с участием иностранных лиц, в том числе иностранного государства. 7. Суд составляет мотивированное решение в течение десяти дней со дня объявления резолютивной части решения по делам, указанным в части 6 статьи 170 настоящего Кодекса, а также если мотивированное решение изготавливается судом по собственной инициативе. При подаче лицами, участвующими в деле, их представителями заявления о составлении мотивированного решения суда и (или) поступлении апелляционной жалобы суд составляет мотивированное решение в течение десяти дней с момента поступления таких заявления и (или) жалобы. 8. При выполнении решения суда в форме электронного документа дополнительно выполняется его экземпляр на бумажном носителе, который приобщается к делу.»

Исходя из содержания предложенной нормы, необходимо заключить, что разработчик предлагает освободить суд от обязанности по изготовлению мотивированных решений по тем категориям дел, которые не перечислены в предложенной редакции части 6 статьи 176 АПК РФ, а также в случае, если стороны не заявили требования об изготовлении мотивированного решения.

Представляется, что данная инициатива не согласуется с требованиями пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», согласно которому обоснованным решение суда является, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

По сути, освобождая в указанных выше случаях суд от необходимости изготовления мотивированного решения, разработчик создает формальные условия для вынесения судом решения в нарушение перечисленных выше правил, а именно, не основываясь на исследованных судом доказательствах, подтверждающих имеющие значение для дела факты. Заведомо допуская отсутствие необходимости составления мотивированного решения, что равносильно отсутствию необходимости объяснения, аргументации своего решения, судья с большой вероятностью может поддаться соблазну вынесения судебного решения, не вдаваясь в детали дела и лишь поверхностно оценив представленные сторонами доказательства. В свою очередь действующий порядок составления решения суда в любом случае требует от суда изложения доводов и аргументов, лежащих в основе принимаемого решения.

 

На основании вышеизложенного необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленного коррупциогенного фактора предлагается исключить из текста Проекта пункт 38 статьи 2.

 

17) Пункт 56 Статьи 2 Проекта предлагает дополнить статью 271 частью 21 следующего содержания:

 

«21 Арбитражный суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное постановление, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционной жалобе отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства в порядке, установленном в части 2 статьи 268 настоящего Кодекса.»

 

В отношении предложенной нормы необходимо отметить, что указание мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является необходимой процессуальной гарантией обоснованности судебного решения. Данное утверждение основано, в частности, на пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении».

Кроме того, представляется, что отсутствие мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является препятствием к полноценной реализации участниками процесса своего права на кассационное обжалование апелляционных постановлений. Действительно, в отсутствие мотивов у участника процесса, не согласного с вынесенным апелляционным постановлением, отсутствует возможность оценить доводы суда, на основе которых он вынес конкретное решение, в связи с чем кассационное обжалование превратится лишь в изложение доводов, описанных в апелляционной жалобе.

Представляется, что, несмотря на то, что предложенная норма лишь допускает возможность отказа от изготовления мотивированного постановления, на практике суды будут стремиться в подавляющем большинстве случаев использовать данное право, стремясь освободить себя от избыточной нагрузки по изготовлению полноценных мотивированных постановлений, что неизбежно негативным образом скажется на качестве последних.

Особо следует подчеркнуть, что в отличие от предложений разработчика, содержащихся в пункте 38 Статьи 2 Проекта, в апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вообще не имеют права подать заявление о составлении мотивированного апелляционного постановления.

Дополнительно необходимо отметить, что указанная инициатива противоречит позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Определения от 17.12.2008 № 1091-О-О, согласно которому: «Требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций также предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, в том числе об отказе в отмене или изменении обжалуемого судебного акта, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы».

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить пункт 56 статьи 2 Проекта. В случае невозможности — изложить пункт 56 Статьи 2 Проекта в следующей редакции:

 

«21 Арбитражный суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное постановление, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционной жалобе отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства в порядке, установленном в части 2 статьи 268 настоящего Кодекса.

Лица, участвующие в деле, имеют право подать заявление о составлении мотивированного апелляционного постановления в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 176 настоящего Кодекса.

Резолютивная часть апелляционного постановления суда должна содержать указание на срок и порядок подачи заявления о составлении мотивированного решения».

 

18) Пункт 63 Статьи 2 Проекта предлагает изложить статью 2882 в следующей редакции:

 

«Статья 2882. Кассационные жалобы на решения арбитражного суда первой инстанции и постановления арбитражного суда апелляционной инстанции по делам, рассмотренным в порядке упрощенного производства

  1. Вступившие в законную силу решения арбитражного суда первой инстанции и постановления арбитражного суда апелляционной инстанции, принятые по делам, рассмотренным в порядке упрощенного производства, могут быть обжалованы в порядке кассационного производства по правилам, предусмотренным настоящей главой, с учетом особенностей, установленных настоящей статьей.
  2. Кассационная жалоба на указанные в части 1 настоящей статьи решения и постановления изучается судьей арбитражного суда кассационной инстанции единолично в пятнадцатидневный срок со дня поступления кассационной жалобы в арбитражный суд кассационной инстанции. По результатам изучения кассационной жалобы судья арбитражного суда кассационной инстанции при наличии оснований, предусмотренных частью 4 настоящей статьи, выносит определение о передаче жалобы с делом для рассмотрения обжалуемого судебного акта в судебном заседании арбитражного суда кассационной инстанции. Указанное определение дальнейшему обжалованию не подлежит.

При отсутствии оснований, предусмотренных частью 4 настоящей статьи, судья выносит определение об отказе в передаче жалобы с делом для рассмотрения обжалуемого судебного акта в судебном заседании арбитражного суда кассационной инстанции. Указанное определение дальнейшему обжалованию не подлежит. Судья вправе по собственной инициативе изложить в этом определении мотивы, по которым отказано в передаче жалобы с делом для рассмотрения обжалуемого судебного акта в судебном заседании арбитражного суда кассационной инстанции.

  1. Кассационные жалобы на указанные в части 1 настоящей статьи решения и постановления рассматриваются в суде кассационной инстанции без вызова сторон. С учетом характера и сложности рассматриваемого вопроса, а также доводов кассационной жалобы и возражений относительно кассационной жалобы суд может вызвать лиц, участвующих в деле, в судебное заседание.
  2. Основаниями для пересмотра в порядке кассационного производства указанных в части 1 настоящей статьи решений и постановлений являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов.»

 

В отношении положений, описанных в части 2 статьи 2882 в изложенной выше редакции, необходимо отметить, что что указание мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является необходимой процессуальной гарантией обоснованности судебного решения. Данное утверждение основано, в частности, на пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении».

Кроме того, представляется, что отсутствие мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является препятствием к полноценной реализации участниками процесса своего права на дальнейшее обжалование. Действительно, в отсутствие мотивов у участника процесса, не согласного с вынесенным определением, отсутствует возможность оценить доводы суда, на основе которых он вынес конкретное решение, в связи с чем дальнейшее дальнейшее обжалование превратится лишь в изложение доводов, описанных в поданных ранее жалобах.

Необходимо обратить внимание, что предложенная разработчиком норма ставит наличие в указанном определении мотивов, по которым отказано в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, в исключительную зависимость от произвольного усмотрения конкретного суда.

Действительно, анализируемая норма не содержит каких-либо оснований, при наличии которых суд может воспользоваться своим правом на отказ от изложения мотивов принятого решения.

Представляется, что, несмотря на то, что предложенная норма лишь допускает возможность отказа от изготовления мотивированного определения, на практике суды будут стремиться в подавляющем большинстве случаев использовать данное право, стремясь освободить себя от избыточной нагрузки по изготовлению полноценных мотивированных определений, что неизбежно негативным образом скажется на качестве последних.

Особо следует подчеркнуть, что в отличие от предложений разработчика, содержащихся в пункте 38 Статьи 2 Проекта, в кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вообще не имеют права подать заявление о составлении мотивированного определения.

Дополнительно необходимо отметить, что указанная инициатива противоречит позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Определения от 17.12.2008 № 1091-О-О, согласно которому: «Требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций также предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, в том числе об отказе в отмене или изменении обжалуемого судебного акта, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы».

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики);

 

  • нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить пункт 63 статьи 2 Проекта. В случае невозможности — указать в предлагаемой разработчиком норме конкретные основания, при наличии которых суд кассационной инстанции будет иметь право на отказ от составления мотивированного определения об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Кроме этого предлагается прямо предусмотреть право участников процесса подавать заявления об изготовлении мотивированного определения в порядке, аналогичном тому, который описан в предложенной разработчиком  ч. 5 ст. 176 АПК РФ.

 

19) Пункт 30 Статьи 3 Проекта предлагает дополнить Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации[8] статьей 581 следующего содержания:

 

«Статья 581. Участие в административном деле поверенного

  1. При ведении административного дела представителем к участию в деле может быть допущен поверенный лица, участвующего в деле.
  2. Поверенный вправе давать объяснения суду в устной или письменной форме, получать адресованные лицу, участвующему в деле, судебные извещения и вызовы, копии судебных актов и не обладает иными полномочиями, предусмотренными статьей 56 настоящего Кодекса. Поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле.
  3. Поверенными могут быть лица, обладающие полной дееспособностью, не состоящие под опекой или попечительством. Полномочия поверенного подтверждаются доверенностью. Поверенными не могут выступать лица, указанные в части 2 статьи 55 настоящего Кодекса.»

 

В отношении предложенной нормы необходимо отметить, что в настоящее время понятие «поверенный» отсутствует в КАС РФ. Вместе с тем статья 971 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит четкое правовое определение данного термина и понимает под поверенным лицо, являющееся одной из сторон по договору поручения, которая обязуется совершить от имени и за счет другой стороны — доверителя — определенные юридические действия. При этом права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя.

Необходимо отметить, что анализируемый Проект не дает разъяснений о соотношении указанных понятий в КАС РФ и ГК РФ, по сути создавая правовую коллизию между предлагаемой разработчиком статьей  581 КАС РФ и действующей статьей 971 ГК РФ, при которой лица, обладающие разным процессуальным положением и различным набором полномочий, будут именоваться одним и тем же термином — «поверенный».

Анализируя перечень полномочий поверенного, предусмотренный предложенной разработчиком статьей  581 , необходимо обратить внимание, что он носит явно усеченный характер по сравнению с полномочиями представителя в административном процессе. При этом указанные полномочия поверенного по своей сути дублируют аналогичные полномочия представителя. Одновременно с этим разработчик Проекта не приводит никаких весомых аргументов в пользу необходимости введения в арбитражный процесс поверенного в качестве самостоятельной процессуальной фигуры. С учетом того, что в силу требований предложенной статьи 581 поверенный допускается к участию в судебном заседании только вместе с представителем лица, участвующего в деле, представляется, что его статус носит исключительно номинальный характер. Действительно, все предоставленные поверенному полномочия могут быть осуществлены представителем лица, участвующего в деле.

 

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, необходим придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить из текста Проекта пункт 30 статьи 3.

 

20) Пункт 40 Статьи 3 Проекта гласит: «дополнить статью 111 частями 21, 22 следующего содержания: «21. Судебные издержки, понесенные заинтересованными лицами, участвовавшими в деле на стороне, в пользу которой принят судебный акт, могут быть возмещены им, если их фактическое процессуальное поведение способствовало принятию данного судебного акта. 22. Если заинтересованное лицо обжаловало судебный акт и в удовлетворении его жалобы отказано, судебные издержки, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением соответствующей жалобы, могут быть взысканы с заинтересованного лица.»;

 

Необходимо отметить, что в предложенной норме понятие «фактическое поведение» не раскрыто, четкое правовое содержание данного термина отсутствует. Более того, указанная норма не предусматривает правил установления наличия «фактического поведения» в действия третьего лица. На практике данная формулировка приведет к произвольному толкованию указанного термина и, как следствие, необоснованным выводам суда о наличии либо отсутствии признаков «фактического поведения» в действиях третьего лица.

Аналогичным образом не раскрыто понятие третьего лица, «участвующего в деле на стороне, в пользу которой принят судебный акт». Негативные последствия отсутствия четкого содержания у данного понятия аналогичны описанным выше — на практике оно приведет к произвольному толкованию указанного термина правоприменителем.

 

Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

  • широта дискреционных полномочий — отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «А» пункта 3 Методики);

 

  • определение компетенции по формуле «вправе» — диспозитивное установление возможности совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «Б» пункта 3 Методики);

 

  • выборочное изменение объема прав — возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «В» пункта 3 Методики);

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

  • юридико-лингвистическая неопределенность — употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «В» пункта 4 Методики).

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить часть 21 из заявленного разработчиком текста статьи 111 КАС РФ.

 

21) Пункт 92 Статьи 3 Проекта предлагает изложить часть 3 статьи 267 КАС РФ в следующей редакции: «3. При поступлении административного искового заявления о помещении иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, в специальное учреждение или о продлении срока пребывания иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, в специальном учреждении судья незамедлительно решает вопрос о принятии административного искового заявления к производству, а в случае принятия заявления также незамедлительно решает вопрос о продлении срока пребывания иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, в специальном учреждении на срок, необходимый для рассмотрения административного дела.»

 

Буквальное содержание предложенной разработчиком нормы свидетельствует о ее безальтернативности — судья фактически не имеет возможности разрешить вопрос о необходимости помещения иностранного гражданина в специальное учреждение до принятия решения о продлении срока его содержания в указанном специальном учреждении.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

 

  • отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается предусмотреть порядок незамедлительного решения судом вопроса о необходимости помещения иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, до момента его фактического помещения в указанное специальное учреждение.

 

22) Пункт 93 статьи 3 Проекта гласит: «второе предложение части 2 статьи 269 изложить в следующей редакции: «Кроме того, в мотивировочной части решения суда, которым удовлетворено административное исковое заявление, должен быть обоснован конкретный срок пребывания иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, в специальном учреждении, а в резолютивной части решения суда должно содержаться указание на этот срок.»

 

Необходимо отметить, что предложенная разработчиком норма по своему буквальному содержанию не позволяет указать в мотивировочной части решения суда на невозможность указания конкретного срока пребывания иностранного гражданина, подлежащего депортации или реадмиссии, в специальном учреждении ввиду невозможности такой депортации или реадмиссии, а равно не позволяет изложить результаты изучения вопроса о возможности такой депортации или реадмиссии. Данный случай актуален для лиц без гражданства (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 2017 года № 14-П).

 

Вышеизложенное свидетельствует о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

отсутствие или неполнота административных процедур — отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «Ж» пункта 3 Методики)

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается внести изменения в пункт 93 статьи 3 Проекта путем указания на необходимость указания в мотивировочной части решения суда результатов изучения вопроса относительно возможности депортации или реадмиссии иностранного гражданина, подлежащего соответственно депортации или выдворения.

 

 

23) Подпункт б) пункта 124 Статьи 3 Проекта предлагает часть 3 статьи 311 изложить в следующей редакции:

 

«3. Суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное апелляционное определение, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционных жалобе, представлении отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства.»

 

Предложенная норма кардинально меняет действующий порядок составления апелляционных определений — действующая редакция ч. 3 ст. 311 обязывает суд указать мотивы, по которым доводы апелляционных жалоб, представления отклоняются. Представляется, что разработчик, предлагая новую редакцию указанной нормы, руководствовался исключительно соображениями снижения технической нагрузки на суды апелляционных инстанций и экономией времени, которое тратится на изготовление мотивированных судебных решений. Иными соображениями объяснить указанную новеллу невозможно.

Вместе с тем необходимо отметить, что указание мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является необходимой процессуальной гарантией обоснованности судебного решения. Данное утверждение основано, в частности, на пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении».

Кроме того, представляется, что отсутствие мотивов, по которым суд принял то или иное решение, является препятствием к полноценной реализации участниками процесса своего права на кассационное обжалование апелляционных определений. Действительно, в отсутствие мотивов у участника процесса, не согласного с вынесенным апелляционным определением, отсутствует возможность оценить доводы суда, на основе которых он вынес конкретное решение, в связи с чем кассационное обжалование превратится лишь в изложение доводов, описанных в апелляционной жалобе.

Представляется, что, несмотря на то, что предложенная норма лишь допускает возможность отказа от изготовления мотивированного определения, на практике суды будут стремиться в подавляющем большинстве случаев использовать данное право, стремясь освободить себя от избыточной нагрузки по изготовлению полноценных мотивированных определений, что неизбежно негативным образом скажется на качестве последних.

Особо следует подчеркнуть, что в апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вообще не имеют права подать заявление о составлении мотивированного апелляционного определения.

Дополнительно необходимо отметить, что указанная инициатива противоречит позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Определения от 17.12.2008 № 1091-О-О, согласно которому: «Требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций также предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, в том числе об отказе в отмене или изменении обжалуемого судебного акта, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы».

 

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо придти к выводу о наличии следующих коррупциогенных факторов:

 

нормативные коллизии — противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «И» пункта 3 Методики);

 

В целях устранения выявленных коррупциогенных факторов предлагается исключить подпункт б) пункта 124 Проекта. В случае невозможности — изложить подпункт б) пункта 124 Проекта Статьи 3 в следующей редакции:

 

«3. Суд апелляционной инстанции может не составлять мотивированное апелляционное определение, если решение суда первой инстанции оставлено им без изменения при условии, что в апелляционных жалобе, представлении отсутствуют доводы, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не были приняты новые доказательства.

Лица, участвующие в деле, имеют право подать заявление о составлении мотивированного апелляционного определения в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

Резолютивная часть апелляционного определения суда должна содержать указание на срок и порядок подачи заявления о составлении мотивированного решения».

 

Дополнительно разработчику необходимо предусмотреть конкретный порядок подачи участниками административного процесса заявления о составлении мотивированного судебного акта апелляционной инстанции.

 

К замечаниям общего характера необходимо отнести следующее.

 

В пункте 9 статьи 1 Проекта разработчик предлагает оставить решение вопроса относительно отвода судьи в числе полномочий того судьи, в отношении которого заявлен отвод. Более того, разработчик предлагает выносить решение об отводе в форме протокольного мотивированного определения. Представляется, что на практике данный подход чреват невозможностью объективного рассмотрения заявленного отвода, поскольку в случае необходимости оценки тех или иных действий судьи, заявленных в качестве основания для отвода, отводимый судья скорее всего будет принимать решение в свою пользу, отказывая в удовлетворении отвода. Внешнего контроля за обоснованностью такого решения фактически установить будет невозможно. В данном случае довольно спорным представляется также механизм принятия решения в форме протокольного определения, поскольку в рамках судебного процесса невозможно представить себе ситуацию,при которой судья сможет рассмотреть представленные стороной доводы в полном объеме и полноценно аргументировать свое решение. На наш взгляд, выходом из этой ситуации может служить обращение к процедуре рассмотрения отводов, установленной в АПК РФ (ст. 25), и реформирование соответствующих норм ГПК РФ в том же ключе.

 

В пункте 15 статьи 1 и в пункте 15 статьи 2 Проекта разработчик предлагает признать утратившей силу статью 32 ГПК РФ и статью 37 АПК РФ соответственно. Вместе с тем необходимо заметить, что указанные статьи содержат в себе правовые нормы, позволяющие сторонам договориться о подсудности: «Стороны могут по соглашению между собой изменить территориальную подсудность для данного дела до принятия его судом к своему производству. Подсудность, установленная статьями 26, 27 и 30 настоящего Кодекса, не может быть изменена соглашением сторон» (ст. 32 ГПК РФ); «Подсудность, установленная статьями 35 и 36 настоящего Кодекса, может быть изменена по соглашению сторон до принятия арбитражным судом заявления к своему производству» (ст. 37 АПК РФ). Принимая во внимание, что данные нормы носят диспозитивный характер и предоставляют сторонам право самостоятельно определиться с подсудностью гражданского дела, нет никаких объективных оснований для их исключения из текста ГПК РФ и АПК РФ соответственно. В связи с этим предлагается сохранить данные статьи в ГПК РФ и АПК РФ, исключив из текста Проекта пункт 15 статьи 1 и пункт 15 статьи 2.

 

В пункте 17 статьи 1 Проекта разработчик предлагает дополнить ГПК РФ статьей 331 «Переход к рассмотрению дела по правилам административного судопроизводства», в которой, в частности, говорится о том, что «при обращении в суд с заявлением, содержащим несколько связанных между собой требований, из которых одни подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, другие — административного судопроизводства, если разделение требований невозможно, дело подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства».

Согласиться с таким подходом можно лишь отчасти. Так, если речь идёт об административном иске, поданном в порядке Главы 22 КАС РФ, для которой предусмотрены специальные правила доказывания (ч. 11 ст. 226 КАС РФ), при передаче дела на рассмотрение и разрешение в порядке гражданского судопроизводства на истца будет возложена обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 и части 10 статьи 226 КАС РФ, что, очевидно, ухудшит положение истца и поставит его в более уязвимое процессуальное положение по сравнению с тем, какое он занимал по правилам административного судопроизводства.

Представляется, что указанные последствия реализации на практике предложенной нормы не могут считаться обоснованными. В связи с этим предлагается внести в пункт 17 Проекта изменения, предусмотрев исключение из описанного в ней порядка судопроизводства для административных исков, поданных по правилам Главы 22 КАС РФ. Аналогичное предложение актуально для пункта 5 статьи 3 Проекта.

 

В пункте 29 статьи 1 Проекта разработчик предлагает часть четвертую статьи 61 ГПК РФ изложить в следующей редакции: «4. Вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.». Аналогичная норма содержится в пункте 22 статьи 2 Проекта. Представляется, что придание преюцидионной силы иным, отличным от приговора, судебным решениям на практике может повлечь за собой существенные нарушения сторон гражданского процесса на объективное и всестороннее изучение обстоятельств дела и справедливый суд. Действительно, в иных постановлениях, вынесенных судом по уголовному делу, вопрос относительно того, имели ли место действия лица и совершены ли они данным лицом, не изучается. Указанные обстоятельства могут быть взяты судом, например, из обвинительного заключения или иных материалов уголовного дела, но при этом не подвергнуты полноценному изучения. Такая ситуация, например, актуальна для постановлений о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Предлагаемая разработчиком норма на практике может существенно подорвать реальные возможности сторон представить свои доказательства в защиту обоснование своей позиции, поскольку суд будет руководствоваться для установления необходимых фактов иными постановлениями суда, вынесенных в рамках уголовного дела, однако, при этом лишенных надлежащего качества проверки обстоятельств дела. В связи с указанными рисками представляется разумным исключить из текста предложенной редакции указанных в предыдущем абзаце норм слова «иные постановления суда по уголовному делу».

 

В пункте 34 статьи 1 Проекта разработчик предлагает установить ответственность за неисполнение стороной обязанности, предусмотренной ст. 96 ГПК РФ. Представляется, что для целей своевременного рассмотрения дела и недопущения злоупотребления своим правом стороной в случае неисполнения стороной указанной выше обязанности суд должен отказать в принятии к рассмотрению заявленного иска.

 

Пункт 93 статьи 1 Проекта предусматривает, что апелляционные жалобы и представления могут быть поданы в течение месяца со дня объявления решения суда, в  случае составления мотивированного решения суда — в течение месяца со дня его составления, если иные сроки не установлены настоящим Кодексом. Практика свидетельствует о том, что суды, как правило, не успевают изготовить решения в установленный законом срок в связи с большой загруженностью. В связи с этим широко распространилась практика подачи так называемых «кратких» жалоб, содержащих общее выражение несогласия лица с вынесенным решением, но лишенных аргументации в связи с неизвестностью мотивов, которыми руководствовался суд при вынесении решения. Представляется, что в целях оптимизации описанной процедуры обжалования срок на обжалование судебного решения должен течь с момента получения копии судебного решения.

 

В пункте 5 статьи 2 Проекта разработчик предлагает существенно изменить действующий порядок разрешения заявленного отвода. Вместе с тем представляется, что действующий порядок разрешения заявленного отвода, описанный в статье 25 АПК РФ, предоставляет сторонам больше гарантий объективности и беспристрастности суда при разрешении заявленного отвода. В связи с этим предлагается исключить из текста Проекта пункт 5 статьи 2.

 

В пункте 113 статьи 3 Проекта разработчик предлагает дополнить КАС РФ статьей 2941 «Отмена решения суда по административному делу, рассмотренному в порядке упрощенного (письменного) производства, судом, принявшим решение». Вместе с тем указанная статья не содержит процедуры принятия решения относительно изменения состава суда, принявшего решение в порядке упрощенного производства. Представляется, что на практике это может привести к тому, что в случае появления новых доказательств или заявления лица о несогласии с упрощенным производством новое решение будет приниматься составом суда, у которого уже имеется сформированное мнение относительно обстоятельств дела, что, в свою очередь, не может согласовываться с принципом беспристрастности. В связи с этим предлагается внести изменения в указанную норму, предусмотрев необходимость рассмотрения дела по существу в случае отмены решения суда по административному делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, в ином составе суда.

 

 

По результатам проведенного экспертного анализа необходимо заключить, что отдельные положения Проекта, описанные выше, нуждаются в существенных изменениях, призванных, главным образом, избавить анализируемый законопроект от норм, влекущих за собой появление нормативных коллизий, а равно необоснованно возлагающих на участников процесса трудновыполнимые обязанности, а также не позволяющих в полной мере реализовать гарантированные лицам процессуальные права.

 

8 Февраля 20 18 г. М.А. Крупский
                 № МК-8-02-18 (подпись независимого эксперта) (инициалы, фамилия независимого эксперта

(руководителя организации для юридических лиц)

 

[1]             http://sozd.parlament.gov.ru/bill/383208-7

[2]             Первоначальный текст документа опубликован в изданиях «Собрание законодательства РФ», 18.11.2002, N 46, ст. 4532, «Парламентская газета», N 220-221, 20.11.2002, «Российская газета», N 220, 20.11.2002.

[3]          Первоначальный текст документа опубликован в изданиях «Российская газета», N 46, 05.03.2010, «Собрание законодательства РФ», 08.03.2010, N 10, ст. 1084.

[4]        Первоначальный текст документа опубликован в изданиях «Собрание законодательства РФ», 29.01.1996, N 5, ст. 410, «Российская газета», N 23, 06.02.1996, N 24, 07.02.1996, N 25, 08.02.1996, N 27, 10.02.1996.

[5]             Текст постановления опубликован в «Российской газете» от 26 декабря 2003 г. N 260, в «Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации», 2004 г., N 3, в Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации, февраль 2004 г., N 2

[6]    http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision18134.pdf

[7]             Первоначальный текст документа опубликован в изданиях «Парламентская газета», N 140-141, 27.07.2002, «Российская газета», N 137, 27.07.2002, «Собрание законодательства РФ», 29.07.2002, N 30, ст. 3012.

[8]             Первоначальный текст документа опубликован в изданиях Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 09.03.2015, «Собрание законодательства РФ», 09.03.2015, N 10, ст. 1391, «Российская газета», N 49, 11.03.2015.